‘УМАР ИБН ‘АБД-АЛЬ-‘АЗИЗ И ЕГО СЫН ‘АБД-АЛЬ-МАЛИК

Posted on Апрель 12, 2014

0



‘УМАР ИБН ‘АБД-АЛЬ-‘АЗИЗ И ЕГО СЫН ‘АБД-АЛЬ-МАЛИК

Разве не знаешь ты, что в каждом народе есть выдающийся человек… и что выдающийся представитель баку Умайя — ‘Умар ибн ‘Абд-аль-‘Азиз, и что в Судный день он один будет воскрешён как отдельная община.
Мухаммад ибн Али ибн аль-Хусейн

Не успел благородный последователь сподвижников и повелитель верующих ‘Умар ибн ‘Абд-аль-‘Азиз отряхнуть с рук землю с могилы своего предшественника Сулеймана ибн ‘Абд-аль-Малика, как почувствовал, что земля под ним задрожала.
Он спросил:
—    Что это?
Ему ответили:
—    Это повозки халифа, о повелитель верующих. Они приготовлены для тебя, чтобы ты ездил в них.
‘Умар взглянул на них краем глаза и сказал подрагивающим, усталым голосом:
—    На что они мне? Уберите их отсюда, да благословит вас Аллах, и подведите сюда мою мулицу. Мне достаточно её.
Но едва ‘Умар успел сесть на свою мулицу, как прибыл начальник городской стражи, чтобы идти перед ним. Его сопровождали стражники, выстроившиеся рядами справа и слева от него. В руках они держали сверкавшие на солнце копья.
‘Умар посмотрел на них и сказал:
—    Вы мне не нужны. Я всего лишь один из мусульман, и выхожу так же, как они, и возвращаюсь так же, как они.
Затем он дошёл до мечети. Люди сопровождали его. Он зашёл в мечеть, и людям было объявлено:
— Общая молитва! Общая молитва!
Люди со всех сторон потянулись в сторону мечети. Когда люди собрались, ‘Умар ибн’ Абд-аль-‘Азиз обратился к ним с речью. Он восхвалил Аллаха и призвал благословение на Его Пророка, после чего сказал:
—    О  люди!  На  мою  долю  выпало  это  испытание  притом,  что  сам  я  понятия  не  имел  о  том,  что  меня  ждёт,  и  вовсе  не  стремился  к  этому,  и  не  совет  мусульман  принял  это  решение(Он имел в виду, что его предшественник принял присягу людей от имени своего преемника, не называя его имени.).  Я   освобождаю  вас  от  присяги,  которую  вы  принесли  мне.  Выбирайте  же  для  себя  халифа,  который  вас  устраивает.
Но  люди в один голос закричали:
—    Мы  выбрали  тебя,  о  повелитель  верующих! И мы довольны тобой. Распоряжайся же нашими делами с благом и благодатью.
Когда голоса стихли, а сердца успокоились, ‘Умар снова восхвалил Аллаха и призвал благословение на Мухаммада — Его раба и Посланника.
После этого он принялся побуждать людей к богобоязненности, внушать им равнодушие к миру этому и стремление к миру вечному. Он напомнил им о смерти такими словами, от которых смягчились даже чёрствые сердца и слёзы потекли даже из глаз грешников. Слова эти исходили из сердца говорящего и оседали в сердцах слушателей.
Затем он возвысил свой усталый голос так, чтобы его услышали все присутствующие, и сказал:
—    О люди! Обязательно подчиняться тому, кто покорен Аллаху, а тому, кто ослушивается Аллаха, никто не обязан подчиняться. О люди! Подчиняйтесь мне до тех пор, пока я буду покорен Аллаху в отношении вас, а если я ослушаюсь Его, то вы не обязаны подчиняться мне.
Затем он спустился с минбара, направился к своему дому и скрылся в своей комнате.
Ему хотелось немного отдохнуть после всех этих нелёгких событий, связанных с кончиной прежнего халифа.

Но стоило ‘Умару ибн ‘Абд-аль-‘Азизу прилечь, как к нему подошёл его сын ‘Абд-аль-Малик, которому было тогда около семнадцати лет, и сказал:
— Что ты собираешься делать, о повелитель верующих?
Он ответил:
— Сынок, я хочу вздремнуть немного. Я совершенно обессилен.
Сын сказал:
—    Ты собираешься спать до того, как восстановишь справедливость и исправишь притеснение, допущенное в отношении людей, о повелитель верующих?
Он сказал:
—    Сын  мой,  я  не  спал  всю ночь из-за твоего дяди Сулеймана. Когда наступит время полуденной молитвы, я помолюсь с людьми и восстановлю справедливость с позволения Все вышнего Аллаха.
Сын сказал:
—    О повелитель верующих! А кто гарантирует, что ты доживёшь до полуденной молитвы?
Эти слова возбудили в ‘Умаре решимость. Сон его улетучился. В его усталое тело вернулась сила. Он сказал:
—    Подойди сюда, сынок.
‘Абд-аль-Малик подошёл к отцу и тот обнял его и поцеловал в лоб, после чего сказал:
— Хвала Аллаху за то, что Он вывел из крестца моего того, кто помогает мне блюсти религию.
Затем он поднялся и велел объявить людям:
— Пусть притеснённые придут и подадут свою жалобу!

Кто же такой этот ‘Абд-аль-Малик? Что это за юноша, о котором люди говорили, что это он ввёл отца в поклонение и повёл его дорогой равнодушия к мирским благам?
Давайте расскажем историю этого праведного юноши с самого начала.

У ‘Умара ибн ‘Абд-аль-‘Азиза было пятнадцать детей. Из них три дочери. Все они были богобоязненными и праведными, но ‘Абд-аль-Малик превзошёл в этом своих братьев и сестёр и выделялся среди них, как яркая звезда на небосклоне.
Он был весьма благовоспитанным и умным юношей. Несмотря на молодые годы, у него был ум зрелого мужчины.
С младых ногтей он был приучен к покорности Всевышнему Аллаху. В нём было больше характерных черт семейства аль-Хаттаба, чем в ком бы то ни было. Он был очень похож на ‘Абдаллаха ибн ‘Умара, особенно в своей богобоязненности, боязни ослушания и стремлении приблизиться к Нему посредством покорности Ему.

Его двоюродный брат ‘Асым(‘Асым был сыном Абу Бакра ибн ‘Абд-аль-‘Азиза ибн Мервана, брата ‘Умара ибн ‘Абд-аль-‘Азиза.) рассказывал: «Как-то раз я приехал к моему двоюродному брату ‘Абд-аль-Малику, когда тот был ещё  холостым.  Мы  совершили  молитву-‘иша,  после  чего  каждый  из  нас  отправился  в  свою  постель.  ‘Абд-аль-Малик  погасил  лампу,  и  мы  заснули.  Посреди  ночи  я  проснулся  и  увидел,  что  ‘Абд-аль-Малик  стоит  в  темноте,  читая  слова  Всевышнего  «Знаешь  ли  ты,  что  если  Мы  позволим  им  пользоваться  благами  многие  годы,    после чего к ним явится то, что им было обещано,   то всё, чем им было позволено пользоваться, не принесёт им никакой пользы?» (26:205—207). Меня испугало то, как он повторяет эти аяты и плачет при этом. Он сдерживал свой голос, но это был плач, разрывающий сердца…
Дочитав аяты до конца, он читал их снова. В конце концов я подумал, что этот плач убьёт его. Подумав об этом, я сказал: «Нет божества кроме Аллаха, и хвала Аллаху», как обычно говорит только что проснувшийся. Я сделал это для того, чтобы прервать его плач. Услышав мой голос, он замолчал, и больше я не слышал от него даже шёпота…»
Праведный юноша учился у величайших учёных того времени, что позволило ему наслаждаться Книгой Аллаха и стать выдающимся знатоком хадисов Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует)Он приобрёл понимание религии. И несмотря на юный возраст, не уступал многим старейшим факихам Шама, жившим в его время.
Рассказывают, что однажды ‘Умар ибн ‘Абд-аль-‘Азиз собрал чтецов и факихов Шама и сказал:
— Я позвал вас для того, чтобы посоветоваться с вами относительно того несправедливо взятого имущества, которое теперь  подвластно  моей  семье.  Как  вы думаете, что с ним делать?
Они сказали: —    О повелитель верующих, это ведь случилось не в период твоего правления, и грех за эти несправедливости запишется тем, кто совершил их.
Но ‘Умара их ответ не удовлетворил.
Тогда один из присутствующих, который не разделял это мнение, посмотрел на него и сказал:
—    О повелитель верующих, пошли к ‘Абд-аль-Малику, ибо у него не меньше знания, понимания религии и благоразумия, чем у тех, кого ты пригласил.
Когда ‘Абд-аль-Малик зашёл к нему, ‘Умар спросил:
—    Что ты думаешь об этом имуществе, которое наши родственники несправедливо отняли у людей? Пришли владельцы этого имущества и требуют вернуть его, и мы знаем, что это действительно их имущество.
‘Абд-аль-Малик сказал:
—    Я считаю, что ты должен вернуть его владельцам, раз уж тебе известно о положении этого имущества. А если ты не сделаешь этого, то станешь соучастником тех, кто отобрал это имущество у владельцев.
‘Умар улыбнулся и вздохнул с облегчением. Его тревога улетучилась.

Праведный юноша предпочёл жить у границ, на которые могли напасть враги. Он поселился в одном из приграничных городов, решив не оставаться в Шаме.
Он отправился туда, оставив позади Дамаск с его зелёными садами, прохладной тенью и семью реками.
Его отец знал о праведности и богобоязненности ‘Абд-аль-Малика, но несмотря на это боялся, что он поддастся наущениям шайтана или юношеским порывам. И он старался знать о сыне всё, что только можно было знать.

‘Умар никогда не забывал о нём и не проявлял невнимания по отношению к нему.

Маймун  ибн  Махран,  визирь  ‘Умара  ибн  ‘Абд-аль-‘Азиза,  его  судья  и  советник,  рассказывает:  «Как-то  раз  я  зашёл  к  ‘Умару  ибн  ‘Абд-аль-‘Азизу  и  обнаружил,  что  он  пишет  письмо  сыну.  В  этом  письме  ‘Умар  наставлял  его  и  давал  ему  советы,  просвещал  его  и  предупреждал,  предостерегал  и  сообщал  благую  весть…  В  этом  письме,  помимо  прочего,  было  написано  следующее:  «И  далее…  Поистине,  ты  более  всех  достоин  того,  чтобы  внимать  мне  и  усваивать  слова  мои.  Поистине  Аллах,  хвала  Ему,  облагодетельствовал  нас  в  делах  как  мелких,  так  и  значительных.  Помни  же,  сынок,  о  милости  Аллаха  к  тебе  и  твоим  родителям.  Остерегайся  высокомерия  и  гордыни,  ибо  они  из  деяний  шайтана.  Он  для  верующих  явный  враг.  И  знай,  что  я  посылаю  тебе  это  письмо  вовсе  не  потому,  что  мне  сообщили  о  тебе  что-то  дурное,  —  мне  известно  о  тебе  только  хорошее.  Однако  мне  сказали,  что  есть  в  тебе  немного  самолюбования.  И  если  бы  это  дошло  до  ненавистного  мне,  ты  увидел  бы  от  меня  то,  что  тебе  не  понравилось  бы».  Затем  ‘Умар  повернулся  ко  мне  и  сказал:  «Поистине, сын мой, ‘Абд-аль-Малик, приукрашен в глазах моих, и я виню себя за это. Я боюсь, что моя любовь к нему одолела моё знание о нём, и я, подобно многим отцам, слеп, не замечая пороков своих детей. Поезжай к нему, посмотри, увидишь ли что-нибудь похожее на высокомерие и гордыню. Он ещё совсем молод, и я опасаюсь, что шайтан может сбить его с верного пути». И я отправился к ‘Абд-аль-Малику. Прибыв к нему, я попросил разрешения войти и зашёл к нему. Это был юноша в самом расцвете, благовидный и очень скромный. Он сидел на набитой подстилке, покрытой шерстяным покрывалом.

Он радушно поприветствовал меня и сказал: «Я слышал, как отец упоминал о достоинствах, тебе присущих, и надеюсь, что Аллах принесёт людям пользу через тебя».
Я спросил: «Как ты поживаешь?» Он ответил: «Все хорошо, по милости Всевышнего Аллаха. Вот только я боюсь, как бы меня не обольстило хорошее мнение отца обо мне. Я не настолько хорош, как думает мой отец. И поистине, я боюсь, что его любовь ко мне одолела его знание обо мне — это будет бедой для него». Меня удивило сходство их слов. И я спросил: «Скажи мне, на что ты живёшь?» Он ответил: «На доход, который приносит земля, купленная мною у того, кто унаследовал от своего отца. Я купил её на деньги, в отношении которых не было никаких подозрений и сомнений. Благодаря этому я не нуждаюсь в деньгах(Имеются в виду средства, которые выделяются на содержание халифа и его семьи.) мусульман». Я спросил: «Чем ты питаешься?» Он ответил: «День — мясо, день — чечевица с растительным маслом, день — уксус с растительным маслом(Он имел в виду, что приправляет хлеб уксусом и маслом). Этого достаточно». Я спросил: «Ты чувствуешь в себе самолюбование?» Он ответил: «Я ощущал нечто подобное. Но когда отец дал мне наставления, раскрыв предо мною истинную сущность души моей и показав мне, как она на самом деле ничтожна, и преуменьшив её значимость в моих глазах, Аллах принёс мне пользу через эти наставления. И да воздаст Аллах отцу моему благом». Я посидел у него немного, беседуя с ним и получая удовольствие от его речей. И никогда не случалось мне видеть юношу с таким прекрасным лицом, совершенным умом и столь благовоспитанного, несмотря на юный возраст и неопытность. В конце дня пришёл слуга и сказал: «Мы закончили». Он молчал. Я спросил: «Что  именно  они  закончили?»  Он  ответил:  «Он  говорит  о  бане».  Я  спросил:  «А  что  баня?»  Он  ответил:  «Они  очистили  ее  для  меня  от  людей».  Я  сказал:  «Ты  произвёл  на  меня  весьма  благое  впечатление,  пока  я  не  услышал  это».  Он  испугался  и  пробормотал:  «Аллаху  принадлежим  мы  и  к  Нему  возвращаемся…  А  что  в  этом  такого,  о  дядя,  да  помилует  тебя  Аллах?»  Я  сказал:  «Разве  эта  баня  принадлежит  тебе?»  Он  ответил:  «Нет».  Я  сказал:  «Что  же  побуждает  тебя  выгонять  оттуда  людей?  Ты  как  будто  желаешь  таким  образом  возвыситься  над  ними  и  превознести  себя,  К  тому  же  ты  наносишь  ущерб  владельцу  бани,  уменьшая  его  дневной  доход,  и  заставляешь  уходить  ни  с  чем  того,  кто  пришёл  помыться».  Он  сказал:  «Владельцу  бани  я  возмещаю  ущерб  и  отдаю  ему  то,  что  он  теряет  из-за  меня».  Я  сказал:  «Это  расточительство,  к  которому  примешивается  высокомерие…  Что  мешает  тебе  ходить  в  баню  вместе  со  всеми,  ведь  ты  такой  же  человек,  как  и  они?»  Он  ответил:  «Мне  мешают  делать  это  простые  люди,  которые  входят  в  баню  без  изара,  и  мне  не  хочется  видеть  их  срамные  места,  и  мне  не  хочется  принуждать  их  надевать  изар,  чтобы  они  не  подумали,  что  я  пользуюсь  властью,  от  которой  я  прошу  Аллаха  избавить  нас  хотя  бы  так,  чтобы  не  осталось  ничего  против  нас  и  ничего  в  нашу  пользу.  Дай  же  мне  наставление,  да  помилует  тебя  Аллах,  которое  принесёт  мне  пользу,  и  укажи  мне  выход  из  этого  положения».  Я  сказал:  «Подожди,  пока  люди  выйдут  из  бани  вечером  и  вернутся  в  свои  дома.  А  потом  иди  туда  сам».  Он  сказал:  «Хорошо,  так  я  теперь  и  буду  поступать.  С  этого  дня  я  больше  никогда  не  буду ходить в баню днём. Если бы не холода в этих местах, я бы вообще туда не ходил». Он опустил голову и задумался ненадолго, а потом поднял голову и сказал мне: «Я заклинаю тебя не гофрить об этом моему отцу, ибо поистине, я не желаю, чтобы он был недоволен мною, потому что я могу покинуть этот мир раньше, чем его недовольство вновь сменится довольством». В этот момент мне захотелось испытать его ум, и я сказал ему: «Если повелитель верующих спросит меня, видел ли я в тебе что-нибудь, нуждающееся в исправлении, ты желаешь, чтобы я солгал ему?!» Он сказал: «Нет, упаси Аллах! Просто скажи ему: мол, я видел в его поведении нечто неподобающее, но я увещевал его и указал ему на неправильность его поведения и он сразу же исправился. Мой отец не станет спрашивать тебя о подробностях, если только ты сам не расскажешь ему, потому что Всевышний Аллах уберёг его от того, чтобы доискиваться до сокрытого». Я никогда не видел отца и сына, подобных им, да помилует Аллах их обоих».
Да будет доволен Аллах пятым праведным халифом ‘Умаром ибн ‘Абд-аль-‘Азизом и да сделает Он его довольным! И да наполнит он благом его могилу и могилу его любимого сына ‘Абд-аль-Малика. Мир им в день их присоединения к небесному обществу, и мир им в тот день, когда они будут воскрешены вместе с лучшими и благочестивыми!

////////////////////

‘УМАР ИБН ‘АБД-АЛЬ-‘АЗИЗ Замечательные эпизоды из его жизни

‘Умара ибн ‘Абд-аль-‘Азиза учёные считают одним из деятельных учёных и праведных халифов.
Аз-Захаби

Рассказ о пятом праведном халифе, много поклонявшемся Аллаху и равнодушном к мирским благам, благоуханнее мускуса и прекраснее цветущего сада.
Его жизненный путь уникален и действительно напоминал цветущий сад: в какой бы уголок этого сада ты ни забрёл, ты непременно найдёшь там свежие зелёные растения, прекрасные цветы и спелые плоды…
Хотя мы не можем охватить всю его жизнь, которая была украшением истории, это не мешает нам сорвать несколько плодов из этого прекрасного сада и взять оттуда немного света, потому что невозможность охватить всё не повод, чтобы отказаться от этого полностью — почему бы не взять хотя бы часть?..
Итак, вашему вниманию представлены три эпизода из жизни ‘Умара ибн ‘Абд-аль-‘Азиза. Позже мы ещё вернёмся к этой выдающейся личности, если будет на то воля Всевышнего Аллаха.

Первуго историю рассказал нам Саляма ибн Динар, учёный, судья и шейх Медины. Вот эта история.
Я прибыл к халифу мусульман ‘Умару ибн ‘Абд-аль-‘Азизу, когда он был в Хунасыре в окрестностях Халеба. Тогда я был уже пожилым человеком, и к тому времени мы с ним уже давно не встречались.

Он был в доме. Но я не узнал его, потому что он изменился с тех пор, как занимал должность наместника Медины. Он поприветствовал меня и сказал:
—    Подойди сюда, о Абу Хазим.
Приблизившись, я спросил:
—    Никак ты и есть повелитель верующих ‘Умар ибн ‘Абд-аль-‘Азиз?
Он ответил:
—    Он самый…
Я воскликнул:
—    Что же случилось с тобой?! Разве не было лицо твоё прекрасным, кожа — гладкой, а жизнь — богатой?
Он ответил:
—    Да. Всё это было…
Я спросил:
—    Что  же  так  изменило  твоё положение после того, как у тебя было много золота и серебра и ты стал повелителем верующих?
Он спросил:
—    А что во мне изменилось, о Абу Хазим?
Я ответил:
—    Твоё тело исхудало. Кожа сделалась шершавой, лицо пожелтело… И глаза твои — они потеряли свой былой блеск…
Он заплакал и спросил:
—    А что было бы, если бы увидел меня в могиле по прошествии трёх дней?.. Глаза мои вытекли на щёки, живот раскрылся и растрескался, и черви пожирают моё тело… Если бы ты увидел меня в таком состоянии, я показался бы тебе ещё более чужим и странным, чем сегодня.
Затем он поднял на меня глаза и сказал:
—    Разве не помнишь ты хадис, который ты пересказывал мне в Медине, о Абу Хазим?
Я сказал:
—    Я пересказал тебе множество хадисов, о повелитель верующих…
Он сказал:
—    Это хадис, который передал Абу Хурайра.
Я ответил:
—    Да, я помню его, о повелитель верующих.
—    Повтори его для меня, поистине, я хочу услышать его от тебя, — попросил он.
Я сказал:
—    Я слышал, как Абу Хурайра говорил: «Я слышал, как Посланник Аллаха(да благословит его Аллах и приветствует)говорил: «Поистине, перед вами  возвышенность, которую трудно одолеть и которая смертельно опасна. Не поднимется на неё никто, кроме исхудавшего(От поклонения и усердия на пути Аллаха.) и истощённого»».
И ‘Умар заплакал так, что я даже стал опасаться, как бы печень его не разорвалась от плача. Потом он принялся вытирать слёзы и, посмотрев на меня, сказал;
—    Неужели ты станешь упрекать меня, о Абу Хазим, за то, что я истощил себя ради этой возвышенности в надежде, что мне удастся одолеть её? И при этом я не думаю, что мне удастся спастись…

А вот вторая история из жизни ‘Умара ибн ‘Абд-аль-‘Азиза. Её передаёт ат-Табари от ат-Туфайля ибн Мирдаса.
Став  халифом,  повелитель верующих ‘Умар ибн ‘Абд-аль-‘Азиз  написал  Сулейману  ибн  Абу ас-Сарри,   своему наместнику в  Согде,  письмо,  в  котором  говорилось   следующее    «Построй в твоей области постоялые дворы, чтобы принимать
мусульман: если кто-то из них приедет туда, ему бы оказывали там гостеприимство в течение одних суток. Позаботьтесь о нём самом и его верховых животных. Если же он будет очень утомлён, то оказывайте ему гостеприимство в течение двух суток и оказывайте ему помощь. А если он остался без средств и у него нет ни запасов, ни верхового животного, на котором он мог бы ехать, то дайте ему столько, сколько ему необходимо, чтобы добраться до своей области».
Наместник исполнил веление повелителя верующих и построил постоялые дворы. Весть об этом быстро распространилась. Люди заговорили об этих гостиницах в разных областях исламского государства, поминая добрым словом халифа и радуясь его справедливости и богобоязненности.
Наиболее влиятельные и знатные жители Самарканда приехали к наместнику Сулейману ибн Абу ас-Сарри сказали:
— Поистине, твой предшественник Кутайба ибн Муслим аль-Бахили напал на наши области без предупреждения и не следовал в войне с нами тем путём, которым следуете вы, мусульмане. Мы знаем, что вы сначала призываете своих врагов принять ислам, а если они отказываются, предлагаете им выплачивать джизью. А если они отказываются и от этого, то вы объявляете им, что будете сражаться с ними. И поистине, мы увидели справедливость вашего халифа и его богобоязненность и решили пожаловаться вам на ваше войско и призвать вас на помощь против того, что сделал с нами один из ваших командующих. Разреши же, о предводитель, нашей делегации отправиться к вашему халифу и подать ему нашу жалобу. Если правда на нашей стороне, то вы дадите нам то, что принадлежит нам по праву, а если нет, то мы вернёмся оттуда, откуда пришли.
Сулейман разрешил их делегации отправиться к халифу в Дамаск. Прибыв туда, они подали жалобу халифу мусульман ‘Умару ибн ‘Абд-аль-‘Азизу.
Халиф написал своему наместнику Сулейману ибн Абу ас-Сарри письмо, в котором говорилось: «Когда получишь это моё письмо, то пошли к жителям Самарканда судью, который рассмотрит их жалобу. И если он вынесет решение в их пользу, то вели войску мусульман покинуть их землю и призови мусульман, которые живут среди них, покинуть их земли. И вернитесь в то положение, в котором вы пребывали до того, как в их земли вошёл Кутайба ибн Муслим аль-Бахили.
Когда делегация прибыла к Сулейману ибн Абу ас-Сарри, её члены вручили ему письмо повелителя верующих. Сулейман поспешил исполнить веление и послал к ним судью Джумай’а ибн Хадыра ан-Наджи. Он рассмотрел их жалобу и выслушал их историю, а также выслушал свидетельства воинов мусульман и их командующих. И ему стало ясно, что истцы правы. И он вынес решение в их пользу.
Тогда наместник велел мусульманам уйти с земли этих людей, вернуться в свои гарнизоны и подойти к ним войском снова, после чего предложить им выбор: либо они войдут в их земли мирным путём, либо они покорят их земли с боем, либо им не суждено будет одержать победу над ними.
Услышав о том, что судья мусульман вынес решение в их пользу, знатные жители Самарканда сказали друг другу:
— Горе вам! Эти люди смешались с вами и жили вместе с вами, и вы видели, как они живут и насколько они справедливы и правдивы. Оставьте же их у себя. Примите их и радуйтесь тому, что они живут рядом с вами!

Третий случай из жизни ‘Умара ибн ‘Абд-аль-‘Азиза приводит Ибн ‘Абд-аль-Хакам в своей очень полезной книге «Жизнеописание ‘Умара ибн ‘Абд-аль-‘Азиза».
Когда к ‘Умару пришла смерть, к нему зашёл Масляма ибн ‘Абд-аль-Малик ибн Мерван, один из наиболее уважаемых предводителей бану ‘Умайя, и сказал: «Поистине, ты, о повелитель верующих, лишил своих детей этого имущества. Ты бы поручил заботу о них мне или кому-то другому из членов твоей семьи». Когда Масляма закончил говорить, ‘Умар сказал: «Помогите мне сесть» — и ему помогли сесть. Он сказал: «Я слышал, что ты сказал, Масляма… Что до того, что я лишил своих детей этого имущества, то, клянусь Аллахом, я не лишал их того, на что они имеют  право… И я не  стану  давать  им  то,  на  что у них нет права. Что  же  до  твоего предложения поручить заботу о них тебе или кому-то  другому  из членов семьи, то их единственный покровитель и опекун — Аллах, Который ниспослал Писание с истиной и является Покровителем праведных. Знай, о Масляма, что мои сыновья могут быть либо праведными и богобоязненными, и Аллах обогатит их из милости Своей и укажет им выход, либо нечестивыми грешниками, и в этом случае я не буду первым из тех, кто помог им своим имуществом в ослушании Аллаха».
Затем  он  сказал:  «Позовите  ко  мне  моих   детей» — а у него было  больше десяти детей. Когда они пришли, он посмотрел на них  и  глаза его наполнились слезами: «Клянусь, эти юные создания  —  я  оставил  их  без  всего».  И он замолчал и заплакал, а  потом  посмотрел  на  них  и  сказал:  «Дети  мои…  Я оставил вам много блага. Мимо кого бы из мусульман или зиммиев вы ни прошли,  они  непременно  будут  считать, что у них есть перед вами обязанности… Дети, поистине, вы можете  выбрать одно из двух: либо  вы   разбогатеете  таким  путём,  за что ваш   отец войдёт в  Огонь, либо не станете этого делать — и благодаря этому ваш отец  войдёт  в Рай. Я думаю, что вы предпочтёте спасти вашего отца  от  Огня,  чем  разбогатеть».  Сказав  это,  он посмотрел на них взглядом, исполненным отцовской нежности, и сказал: «Идите же, да убережёт вас Аллах от всего дурного… Идите же, да дарует вам Аллах благой удел».
Масляма сказал: «О повелитель верующих! Я могу предложить нечто лучшее». ‘Умар спросил: «Что же?» Масляма сказал: «У меня есть триста тысяч динаров, и я дарю их тебе. Раздай же их своим детям или раздай их в качестве милостыни, если желаешь».
‘Умар сказал: «А я могу предложить нечто лучшее, о Масляма». Масляма спросил: «Что же, о повелитель верующих?» ‘Умар сказал: «Верни их тому, у кого ты взял их. ибо у тебя нет прав на них». Глаза Маслямы наполнились слезами, и он сказал: «Да помилует тебя Аллах, о повелитель верующих, и живого, и мёртвого! Ты смягчил наши ожесточившиеся сердца и напомнил нам о том, что мы забыли, и будут поминать тебя среди праведных».
После кончины ‘Умара люди позаботились о его детях, и они никогда  не  знали  нужды  и  бедности.  Истину  сказал  Всевышний Аллах: «Пусть опасаются те, которые боялись бы за своих немощных потомков, если бы им пришлось оставить их после себя. Пусть они боятся Аллаха и говорят слово правильное» (4:9).

///////////////

‘УМАР ИБН ‘АБД-АЛЬ-‘АЗИЗ

Три эпизода из его жизни

‘Умар ион ‘Абд-аль-‘Азиз был человеком приятной наружности и благонравным, обладал большими знаниями, понимающей религию душой, богобоязненным и кающимся.
Аз-Захаби
О халифе — последователе сподвижников ‘Умаре ибн ‘Абд-аль-‘Азизе можно говорить бесконечно. Стоит вам увлечься каким-нибудь одним эпизодом из его жизни, как он незаметно переносит вас в следующий, ещё более увлекательный и примечательный и производящий на вас еще более сильное впечатление.
Ранее мы уже приводили три эпизода из жизни пятого праведного халифа. Давайте же приведём ещё три, не менее прекрасных.

Первую историю рассказывает поэт Дукайн ибн Са’ид ад-Дарими.
«Как-то раз я похвалил в своих стихах ‘Умара ибн ‘Абд-аль-‘Азиза, когда тот был правителем Медины, и он велел дать мне пятнадцать породистых верблюдиц. Когда они оказались передо мной, я принялся осматривать их. Вид их был столь прекрасен, что я побоялся вести их в одиночку по ущельям, опасаясь за них. Но и продавать их мне тоже не хотелось. И пока я так стоял в раздумьях, к нам подошли люди, которые как раз собирались отправиться в нашу область — в Неджд. Я попросил у них разрешения сопровождать их, и они сказали:
— Добро пожаловать. Мы отправляемся в дорогу ночью, так что готовься ехать вместе с нами.

Я зашёл к ‘Умару ибн ‘Абд-аль-‘Азизу, чтобы попрощаться с ним,  и  заметил  сидящих  у  него  двух  шейхов,  которых я не знал. Уже когда я собирался уходить, ‘Умар посмотрел на меня и сказал:
—    О Дукайн, поистине, у меня требовательная душа, и если узнаешь, что моё положение стало выше, чем сейчас, приди ко мне, и тебя ждёт добро и благодеяние от меня.
Я сказал:
—    Пусть кто-нибудь засвидетельствует это, о предводитель.
Он сказал:
—    Пусть Всевышний Аллах будет свидетелем.
Я спросил:
—    А из Его творений?
Он ответил:
—    Вот эти два шейха.
Я повернулся к одному из них и попросил:
—    Да станут мои отец и мать выкупом за тебя, назови мне своё имя, чтобы я знал, кто ты?
Он ответил:
—    Я Салим, сын ‘Абдаллаха ибн ‘Умара ибн аль-Хаттаба.
Я повернулся к ‘Умару ибн ‘Абд-аль-‘Азизу и сказал:
—    Вот какой свидетель попался мне!
Потом я посмотрел на другого шейха и спросил:
—    А ты кто, да стану я выкупом за тебя?
—    Абу Яхья, слуга наместника, — ответил он.
Я сказал:
—    Что ж, свидетель из числа его близких.
Потом я попрощался и, забрав верблюдиц, отправился домой в Неджд.
Аллах сделал их благодатными для меня, и благодаря потомству этих верблюдиц я со временем обзавёлся верблюдами и купил рабов.
Шли дни. И однажды, когда я был в пустыне в области Ямама в Неджде, приехал гонец, сообщивший о кончине повелителя верующих Сулеймана ибн ‘Абд-аль-Малика.
Я спросил его:
—А кто стал халифом после него?
Тот ответил:
—’Умар ибн ‘Абд-аль-‘Азиз.
Едва услышав это, я собрался и поехал в Шам. Добравшись до Дамаска, я встретил поэта Джарира, который возвращался от халифа. Я поприветствовал его и спросил:
—    Откуда едешь, о Абу Хазра?
Он ответил:
—    От халифа, который даёт беднякам и не даёт поэтам… Возвращайся откуда пришёл, это будет лучше для тебя.
Я сказал:
—    Моё положение отличается от вашего.
Он сказал:
—    Что ж, делай как знаешь.
И я отправился к дому халифа и увидел его самого в окружении сирот, вдов и подателей жалоб. Я не нашёл иного способа подойти к нему, кроме как заставить этих людей расступиться. Я возвысил голос, говоря:

О ‘Умар благ, щедрот и достоинств!
О ‘Умар, владелец блюд больших!
Поистине, я — человек из Катана, из Дарима,
Прошу я достойного брата мне долг уплатить…

Его слуга Абу Яхья внимательно посмотрел на меня и сказал:
—    О повелитель верующих, в своё время я засвидетельствовал право этого бедуина.
‘Умар сказал:

—    Мне известно об этом.
Потом он повернулся ко мне и сказал:
—    Подойди сюда, Дукайн.
Когда я подошёл к нему, он наклонился ко мне и сказал:
—    Помнишь, как я сказал тебе в Медине, что душа моя такова, что, обретя что-то, она непременно начинает стремиться к тому, что ещё выше обретённого?
Я ответил:
—    Да, о повелитель верующих.
Он сказал:
—    Теперь я обрёл предел того, что есть в этом мире, став правителем. И теперь душа моя стремится к пределу того, что есть в мире вечном, — к Раю. Она стремится преуспеть, обретя довольство Всевышнего Аллаха. И если некоторые правители используют свою власть для достижения величия в этом мире, то я непременно буду использовать её, чтобы снискать величие в мире вечном.
Затем он сказал:
—    О Дукайн, поистине, я, клянусь Аллахом, никогда не брал из имущества мусульман ни дирхема, ни динара с тех пор, как стал халифом. И поистине, у меня есть из личного имущества только тысяча дирхемов. Возьми половину, а другую половину оставь мне.
И я взял у него деньги, которые он отдал мне и, клянусь Аллахом, никогда не случалось мне видеть столь благодатное имущество».

Вторую историю из жизни ‘Умара ибн ‘Абд-аль-‘Азиза передал судья Мосула Яхья ибн Яхья аль-Гассани.
«Однажды ‘Умар ибн ‘Абд-аль-‘Азиз ходил по рынкам Хомса, чтобы понаблюдать за продавцами и узнать цены. К нему подошёл человек, одетый в две красные одежды, и сказал:

—    О повелитель верующих, я слышал, как ты велел тем, кого притеснили, приходить к тебе.
‘Умар ответил:
—    Да, это так.
Он сказал:
—    Вот, к тебе подошёл притеснённый и к тому же живущий далеко отсюда.
‘Умар спросил:
—    А где твоя семья?
—    В Адене, — ответил он.
‘Умар сказал:
—    Клянусь Аллахом, поистине, место, в котором ты живёшь, далеко от места, в котором живёт ‘Умар.
Спешившись, ‘Умар встал перед ним и спросил:
—    Какому же притеснению ты подвергся?
Тот человек ответил:
—    Один из тех, кто прикрывается тобой, прибрал к рукам принадлежащую мне землю, отняв её у меня.
‘Умар написал ‘Урве ибн Мухаммеду, своему наместнику в Адене, письмо следующего содержания: «Когда получишь это моё письмо, выслушай доводы и доказательства того, кто принесёт тебе это письмо, и если выяснится, что правда на его стороне, то отдай ему то, что принадлежит ему по праву».
Он запечатал письмо и отдал тому человеку.
Когда тот собрался уйти, ‘Умар сказал ему:
—    Постой…  Ты ведь  прибыл к нам издалека. И ты, несомненно, потратил немало средств, чтобы добраться сюда. Ты, верно,  износил  новую  одежду  и  изнурил своё верховое животное.
Он подсчитал убытки, понесённые этим человеком. Получилось одиннадцать динаров. ‘Умар отдал ему эти деньги и сказал:

—    Расскажи об этом людям(То есть сообщи им о том, что я покрою дорожные расходы тем, кто будет приезжать ко мне со своими жалобами, чтобы они смело пускались в путь, не опасаясь остаться без средств.), чтобы ничто не мешало им приезжать  ко  мне  для  подачи жалобы из самых отдалённых мест».

Третью историю из жизни ‘Умара ибн ‘Абд-аль-‘Азиза рассказал много поклонявшийся Аллаху и равнодушный к мирским благам человек по имени Зияд ибн Майсара, относившийся к племени Махэум, но не бывший махзумитом по крови.
«Мой хозяин ‘Абдаллах ибн Айяш как-то раз послал меня из Медины в Дамаск, потому что у него было некое дело к повелителю верующих ‘Умару ибн Абд-аль-Азизу.
Между мной и ‘Умаром существовала давняя связь — ещё с тех времён, когда он был правителем Медины. Я вошёл к нему и увидел, что у него сидит писец, который пишет для него что-то.
Остановившись на пороге комнаты, я сказал:
—    Мир вам.
Он ответил:
—    И тебе мир и милость Аллаха, Зияд.
Потом я подошёл к нему. При этом мне было стыдно, что я, обращаясь к нему с приветствием, не назвал его повелителем верующих. Приблизившись, я сказал:
—    Мир тебе, о повелитель верующих, милость Аллаха и Его благословения.
Он сказал:
—    Зияд, мы ведь не порицали тебя за первое приветствие. Так зачем нужно было второе?
А в это время его писец зачитывал ему жалобы, которые гонец привёз из Басры. ‘Умар сказал мне:
—    Зияд, посиди, пока я не освобожусь,
Я уселся на деревянный порог. Писец читал. А ‘Умар горестно вздыхал.
Когда писец закончил зачитывать письма и отправился восвояси, ‘Умар поднялся со своего места, подошёл ко мне, сел напротив меня у двери и, положив руки мне на колени, сказал:
—    Добро пожаловать, Зияд… Я согрелся о твою шерстяную одежду и сейчас отдыхаю от того, что у нас тут происходит…
А на мне была шерстяная одежда.
Потом он стал расспрашивать меня о праведных жителях Медины, мужчинах и женщинах, называя их имена одно за другим. Он спросил о каждом, никого не забыв.
Потом он спросил меня о том, исполнены ли веления, которые он отдавал, ещё будучи правителем Медины.
Я ответил на все его вопросы.
Потом он тяжело вздохнул и сказал:
—    Видишь, Зияд, в каком положении оказался ‘Умар…
Я сказал:
—    Поистине,  я  надеюсь,  что в этом благо для тебя и на града…
Он сказал:
—    Увы…
Потом  он заплакал так, что мне даже стало жаль его, и я сказал:
—    Побереги себя, о повелитель верующих. Поистине, я надеюсь на благо для тебя.
Он сказал:
—    Как далеко то, на что ты надеешься, Зияд… Теперь я обрёл такую власть, что могу ругать кого угодно, но никто не осмелится ругать меня. И я могу ударить кого угодно, но никто
не осмелится ударить меня, и я могу обижать людей, но никто не осмелится обидеть меня.
Сказав это, он снова заплакал так, что я почувствовал острую жалость к нему.
Я пробыл у него три дня, пока он выполнял просьбу моего хозяина, которую я передал ему. Когда я собрался в обратный путь, он вручил мне письмо для моего хозяина, в котором просил его продать меня ему. Потом он вытащил из-под своей постели двадцать динаров и сказал:
—    Возьми эти деньги, потрать их на свои мирские нужды. Если бы ты имел право на поступающее в казну имущество, я дал бы тебе то, что тебе причитается.
Я отказался брать у него эти деньги, но он сказал:
—    Возьми их. Они не из имущества мусульман, а из моих личных средств.
Я отказывался. Но он просил так настойчиво, что в конце концов я взял эти деньги и отправился в обратный путь.
Приехав в Медину, я отдал письмо повелителя верующих своему хозяину. Он сломал печать и прочитал письмо, после чего сказал:
—    Поистине, он просит меня продать тебя ему для того, чтобы освободить тебя… А почему бы мне самому не отпустить тебя на волю?
И он освободил меня».

(из книги:рассказы из жизни последователей сподвижников(табиинов)автор аль-Баша, ‘Абд-ар-Рахман Рафат)

///////////////////

из другого источника:

Умар ибн Абд аль-Азиз

Умар ибн Абд аль-Азиз родился в 680 году в Медине. Он принадлежал к курайшитскому роду омейадов, находившихся в то время у власти халифата. Обучаясь с детства у самых известных ученых, он получает блестящее по тем временам образование. Несмотря на свое огромное состояние (его годовой доход составлял 40 тысяч динаров -это около 180 кг. чистого золота) Умар славился своей скромностью и набожностью. В 26 лет его назначают наместником Медины, Мекки и Тайфа. За 6 лет правления Умар проделал гигантскую по своим масштабам работу: были проложены дороги, созданы каналы и колодцы для сельскохозяйственных работ.

Покинув должность наместника, Умар простым солдатом отправляется в составе армии халифата на войну с Византией. В это время его дядя Сулейман ибн Абд аль-Малик, правитель халифата, чувствуя приближение смерти, намеревается завещать власть своему любимому племяннику. Боясь, что Умар откажется от власти, халиф скрывает от него свое завещание. Приближенные халифа хранили свою тайну, дав обет молчания. Когда после смерти халифа Сулеймана, при большом стечении народа, было оглашено завещание, Умар публично отказывается от власти. Однако все присутствующие единогласно присягают новому халифу.

Так неожиданно Умар становится правителем огромной державы включающую в себя Аравийский полуостров, Северную Африку, Индию, Среднюю Азию, Иран, Ирак, Северный Китай, Закавказье и Северный Кавказ, Египет, Испанию, Юг Франции.

Став халифом, Умар полностью отказался от прежнего роскошного образа жизни. Он покидает великолепный дворец омейадов и жертвует все свое состояние в казну халифата. Жена халифа Фатима, следуя примеру мужа, сдала в казну даже свои украшения. Единственным его доходом остается земельный участок в Сувайде, который приносит в год всего лишь 200 динаров.

Несмотря на поступления в то время огромных средств в казну, он не брал себе ни дирхема. Дошло до того, что приближенные решили напомнить ему о том, что даже праведный халиф Умар, почитаемый как образец набожности и искренней веры, получал небольшое содержание из государственной казны, на что он возразил, что у Умара ибн аль-Хаттаба не было никакого имущества в то время, как у него оно есть.

Богатым и изнеженным родственникам халифа пришлось потуже завязать пояса. Доступ к казне был для них уже замурован навсегда. Халиф отказался от ненужной многочисленной придворной армии прислуг и панегиристов. Сам же Умар оставляет одну смену одежды, которая от длительного ношения вскоре покрывается заплатами, и поселяется в простом доме.

Порой халиф задерживался на пятничную проповедь, дожидаясь пока высохнет выстиранная одежда. На строгое аскетичное отношение Умара к жизни повлияли его тесные отношения с известным ученым и аскетом того времени Хасаном аль-Басри. Они часто общались и вели переписку. Историками приводится случай, когда на Умара ибн Абд аль-Азиза было возложено правление государством, он пригласил к себе трех ученых: Салима ибн Абдуллу, Мухаммада ибн Кааба и Раджа ибн Хайва и молвил: «Поистине, я испытуем этим несчастьем. Дайте же мне совет». Один из собравшихся у Умара, ученый по имени Салим сказал: «Если ты желаешь спасения, то будь соблюдающим пост по отношению к дунья (мирским прелестям и красотам). И пусть твоим ифтаром (разговением) явится смерть». Второй ученый по имени Ибн Кааб дал следующий совет: «Если ты желаешь спастись от наказания Всевышнего Аллаха, то пускай старший из мусульман будет для тебя отцом, средний — братом, а младший — твоим ребенком. Почитай же своего отца, уважай своего брата и будь жалостлив к своему ребенку». Третий же по имени Раджа сказал: «Если ты хочешь избежать Божьего наказания, то люби для людей то, что любишь для себя. И не желай для них того, чего не желаешь себе. А после можешь умирать. Это мои слова и мой совет. Воистину, я сильно встревожен за тебя относительно того дня, когда трудно будет устоять».

Придя к власти, Умар координально преобразовал социальную организацию общества. Он предоставил подданным право на свободное перемещение, выстроил постоялые дворы для путников, выкопал много колодцев, построил дороги.

В результате проведенных им экономических реформ вырос уровень жизни населения — в халифате практически не осталось нищих. Люди жили так хорошо, что затруднялись найти тех, кому нужно было бы платить закят. Чтобы искоренить чиновничий произвол, он поднял жалованье всем государственным чиновникам. Кроме того, во все провинции халифата был разослан указ Умара: «Кого притеснили, пусть входит ко мне без разрешения». Интересно, что закон предусматривал оплату дорожных расходов в размере от 100 до 300 динаров (примерно от 3-х до 10-ти тысяч долл.) в зависимости от расстояния.

Ученые и исследователи были поставлены на полное материальное обеспечение. «Научные искания не должны отвлекать финансовые проблемы», — считал халиф. Умар смещал с должностей наместников и государственных чиновников, тех, которые правили несправедливо и растрачивали государственные средства. Каждый житель халифата, обремененный долгами, независимо от вероисповедания, получал гарантию погашения долга за счет специально установленных государственных фондов. Каждый желающий обзавестись семьей и не имеющий на это средств получал необходимую сумму из казны халифата.

Главная черта, отличавшая халифа Умара от его предшественников, — это бережное, доходившее до щепетильности, отношение к казне халифата. В этом халиф был похож на своего прадедушку прославленного Умара ибн аль-Хаттаба, ближайшего сподвижника Пророка, да благословит его Аллах и приветствует.

Когда Умару предложили выделить огромную сумму на украшение Каабы (главного храма мусульман), он воскликнул: «Голодные мусульмане более нуждаются, нежели Кааба». Жители халифата любили Умара за кротость характера и справедливое правление.

Однажды правитель Хоросана попросил разрешения на применение силы против местного населения, сказав, что их исправит только меч и кнут. Разгневанный халиф воскликнул: «Ты лжешь. Их исправит только справедливость и истина. Не забывай, Аллах погубит тех, кто бесчинствует».

Время правления Умара называют эпохой наибольшего распространения Ислама. Жители провинций халифата в массовом порядке принимали Ислам. Наместники этих земель, опасаясь уменьшения поступлений налогов в бюджет, предложили Умару сохранить для новообращенных джизью (годовой налог с немусульман). Возмущенный халиф пылко возразил: «Аллах отправил Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует, направляющим на прямую стезю, а не сборщиком налогов!». Результаты, достигнутые Умаром за короткое время, поражали воображение. В халифате наступило всеобщее процветание и благоденствие. По преданию Умар приказал высыпать пшеницу на вершины холмов, чтобы даже птицы не знали нужды в халифате.

Он проводил активную проповедническую политику, поощрял и почитал мусульманских богословов. В период его правления, как мы уже говорили, Ислам приняли многие подданные халифата. Но спустя всего лишь два года эпоха справедливого правления была неожиданно прервана. В возрасте 40 лет Умар внезапно умирает. По одной из основных версий, халифа отравили его приближенные из рода омейадов. Строгий пуританский образ жизни халифа, его щепетильное отношение к казне и справедливые реформы явно претили их неуемным и алчным желаниям.

Период правления Умара ибн Абд аль-Азиза, известного, как один из самых набожных и справедливых правителей за всю историю Ислама, иногда сравнивают с эпохой праведных халифов — четырех ближайших сподвижников пророка Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует, правление которых полностью соответствовало Божественному порядку.

Перед смертью Умар ибн Абд аль-Азиз попросил присутствующих сесть рядом. Они сели. Затем он обратился к Аллаху: «Ты мне велел, но я был небрежен. Ты мне запрещал, но я ослушался. Но я свидетельствую, что нет божества, кроме Аллаха». Тут он поднял взор и куда-то пристально посмотрел. Люди сказали ему: «О, повелитель правоверных, твой взгляд суров». «Я вижу присутствующих здесь, но это не люди и не джинны», — и с этими словами он испустил дух. Люди же услышали, как кто-то прочел: «Этот дом в будущей жизни Мы даруем лишь тем, кто не стремится к высокому положению на земле, а также к нечестию. Счастливый исход уготован только богобоязненным».

Халиф Умар ибн Абд аль-Азиз погиб в Дамаске, в месяц Раджаб 101 года хиджры, что соответствует 720 году по христианскому летоисчислению.
Да будет Аллах милостив к нему.

Реклама